Сформировалось четыре стандарта доказывания для передачи спора в российский суд - от необходимости подтверждения персональных санкций и препятствий в доступе к правосудию до признания достаточным общеизвестного факта санкций против РФ. В последнее время преобладает пророссийский подход: истцу достаточно минимального объема доказательств.

Отсутствие персональных санкций не препятствует применению статьи, если суд констатирует объективные препятствия в доступе к правосудию. Суды учитывают санкционный контекст юрисдикции, а препятствия могут выражаться не только в невозможности, но и в обременительности разбирательства. Норма применяется независимо от процессуального статуса - как в пользу истцов, так и ответчиков.

Введение иностранными государствами ограничительных мер служит основанием для выдачи антиискового запрета. Необходимо доказать, что иностранное разбирательство уже инициировано или готовится.

Даже участие заявителя в иностранном процессе (выбор арбитра, оплата сборов) не исключает выдачи запрета при наличии санкционного контекста. Российский суд отказывает в выдаче antisuit, только если иностранное разбирательство остается единственным доступным способом защиты лица.

Признаваемое решение не может противоречить публичному порядку РФ. Любое применение санкционных запретов является нарушением публичного порядка РФ. Обход контрсанкционных указов Президента РФ также считается нарушением публичного порядка. Публичный порядок толкуется расширительно и включает в себя в том числе требования объективности и беспристрастности иностранного суда или арбитража. При участии арбитров из недружественных стран отсутствие беспристрастности презюмируется. В дела о признании иностранных решений всё чаще привлекают прокуратуру и (или) Росфинмониторинг.

Отсутствие международного договора само по себе не является основанием для отказа в признании решения, если иностранная юрисдикция признает решения российских судов. Бремя доказывания взаимности лежит на заявителе. На основании принципа взаимности активно признаются решения из дружественных юрисдикций (ОАЭ, Казахстан, Беларусь), но есть и примеры признанных решений из недружественных стран, например, из Австрии и Бельгии. Взаимность с США заявителям доказать не удается.

Обеспечительные меры по ст. ст. 248.1 и 248.2 АПК РФ всё чаще заявляются в формате, аналогичном основному требованию. Например, по ст. 248.2 АПК РФ заявитель просит антиисковый запрет, а также принять по делу обеспечительные меры в виде антиискового запрета до рассмотрения дела по существу.

Можно ли просить такие обеспечительные меры – вопрос открытый: в одних делах суды принимают обеспечительные меры в виде приостановления действия третейской оговорки или антиискового запрета, в других делах такие меры признаются судами тождественными основному требованию и потому недопустимыми.

Суды принимают обеспечительные меры при реальной угрозе неисполнения судебного акта, а не на основе абстрактного санкционного контекста.

Санкционный контекст повлиял на стабильность оговорок о применимом праве. Российские суды всё чаще отказывают в применении оговоренного сторонами в контракте иностранного права. Основание – противоречие публичному порядку РФ, например, ввиду наличия санкционных ограничений, на которые ссылается сторона по делу.

Также суд может отказаться от иностранного права, если российское право признается более тесно связанным со спором (по субъектному составу и характеру нарушенных интересов).

С 2022 г. активно развиваются два вида споров в данной сфере:

• солидарное взыскание долга с иностранного лица и его российского дочернего общества;
• взыскание с иностранных депозитариев или банков убытков из-за блокировки ценных бумаг или денежных средств.

Единый подход к солидарному взысканию с иностранного института и его российской "дочки" отсутствует. Однако, пока видится следующий преобладающий подход: если иностранное юридическое лицо и российская "дочка" входят в одну группу, связаны корпоративной структурой, имеют единый центр принятия решений, фактически действуют как единое целое – это позволяет признать их солидарными должниками; однако, солидарная ответственность не возникает автоматически на основании одного лишь факта аффилированности или принадлежности к одной группе.

В части взыскания убытков с банков сформирована позиция о том, что банки не несут ответственности за блокировку платежей иностранными банками-посредниками, т.к. это вне их контроля.

В спорах на рынке ценных бумаг санкционные ограничения, на которые ссылаются международные депозитарии, осуществившие блокировку, не рассматриваются как прекращающие обязательства по выплатам дивидендов / купонов / погашений.

В случае с еврооблигациями реальным должником может признаваться российский эмитент или бенефициар выпуска, несмотря на использование иностранного номинального юридического лица (SPV).

Больше всего санкции повлияли на корпоративные споры в части приостановления прав иностранных лиц в российских обществах и исключения недружественных лиц из состава участников в российских компаниях.

В части исключения участников из общества сформирована следующая судебная практика: недружественность участника сама по себе – не основание для его исключения. Необходимо доказанное и неустранимое препятствование деятельности общества (например, игнорирование собраний, препятствование принятию ключевых решений и т.д.).

В этой же связи суды признают возможность прекращения траста, если трасти блокирует права бенефициара под предлогом санкций.

Недружественность иностранного правообладателя не является основанием для отказа в защите его прав. Указы Президента РФ о санкциях не ограничивают охрану исключительных прав и не вводят запрет на взыскание компенсации за их нарушение.

Санкции и ухудшение внешнеэкономической обстановки сами по себе – не форс-мажор. Необходима прямая причинно-следственная связь с невозможностью исполнения обязательства. При оценке обстоятельств непреодолимой силы суды не придают сертификатам ТПП РФ заранее установленной доказательственной силы и допускают подтверждение обстоятельств непреодолимой силы иными доказательствами. Следование санкционному режиму иностранным лицом не является форс-мажором.

Санкции и СВО могут квалифицироваться как существенное изменение обстоятельств. Односторонний отказ иностранного лица от договора вследствие санкций суды не признают – это противоречит публичному порядку.

Суды учитывают санкционный контекст и смягчают административное давление на бизнес. Санкционное давление служит основанием для снижения неустойки при наличии прямой причинно-следственной связи между санкциями и деятельностью компании.

Санкционный контекст используется для обоснования юрисдикции российских судов в отношении банкротства иностранных компаний. Суды вправе возбуждать вторичные производства по делам о банкротстве иностранных должников. Недружественность кредитора не является основанием для отказа в судебной защите или исключения его требований из реестра.